Это цитата сообщения Ada_Peters Оригинальное сообщение

Безелянская Алгоритм любви

8. Русские женщины Александра Дюма-сына

Как красива русская женщина, начинаешь понимать только после того, как побываешь за границей. И перестаешь удивляться восхищению иностранцев. Знаменитая Коко Шанель приглашала к показу мод русских аристократок, оказавшихся в Париже в эмиграции, ибо только они соответствовали ее представлению об истинной утонченности. А в начале XIX века Париж дважды был покорен русскими. В 1814 году это сделала русская армия, а чуть позже русские красавицы.

Иван Тургенев, живший в Париже, удивлялся, как быстро русская барыня перенимала чуждую ей жизнь:

    «…Наняла щегольскую служанку, отличную повариху, расторопного лакея; не прошло недели, как она уже перебиралась через улицу, носила шаль, раскрывала зонтик и надевала перчатки не хуже самой чистокровной парижанки. И знакомыми обзавелась…»

И при этом оставалась русской.

Они, эти русские дамы, блистали в парижском обществе: «блуждающая» княгиня Екатерина Багратион, дочь Пушкина Наталия Дубельт, Варвара Дмитриевна Римская-Корсакова, чьим портретом вы можете полюбоваться в музее д’Орсэ.

Александр Дюма-сын называл русских красавиц &nbsp &nbsp «эксцентрическими существами, которые говорят на всех языках и смеются в лицо всякому мужчине, не умеющему подчинить их себе… Самобытность почвы, которая их взрастила, неизгладима, она не поддается ни анализу, ни подражанию… Они,продолжал писатель,- обладают особой тонкостью и особой интуицией, которыми обязаны своей двойственной природе азиаток и европеянок, своему космополитическому любопытству и своей привычке к лени».

Писатель имел все основания утверждать это, ибо в его жизни русские женщины сыграли роковую роль.

Шел 1850 год. Александру Дюма-сыну 26 лет. Он красив, статен, широкоплеч. У него мечтательный взгляд и слегка курчавая светло-каштановая шевелюра, что напоминает о его прабабке, черной рабыне из Сан-Доминго. В это невозможно поверить, глядя на одетого, как денди, высокомерного молодого человека.

Его остроты беспощадны. И только очень близкие люди знают, какой чувствительный характер он унаследовал от матери.

Сын знаменитого отца, Александр только казался беззаботным. Он много работал, ибо жаждал собственной славы, и пережил душевную драму — умерла его любовница Мари Дюплесси.

Дюма узнал об этом как уже о свершившемся факте, когда вернулся из путешествия. Он потрясен, он выплакал горе в стихах:

    Расстался с вами я, а почему — не знаю,
    Ничтожным повод был: казалось мне, любовь
    К другому скрыли вы… О суета земная!
    Зачем уехал я? Зачем вернулся вновь?
    Потом я вам писал о скором возвращенье,
    О том, что к вам приду и буду умолять,
    Чтоб даровали вы мне милость и прощенье,
    Я так надеялся увидеть вас опять!
    И вот примчался к вам. Что вижу я, о боже!
    Закрытое окно и запертую дверь.
    Сказали люди мне: в могиле черви гложут
    Ту, что я так любил, ту, что мертва теперь1.

Эта смерть перевернула его душу:&nbsp &nbsp «Заблудшие создания, которых я так хорошо знал, которые одним продавали наслаждение, а другим дарили его и которые готовили себе лишь верное бесчестье, неизбежный позор и маловероятное богатство, в глубине души вызывали у меня желание плакать, а не смеяться, и я начал задаваться вопросом, почему возможны подобные вещи». Дюма попытался ответить на этот вопрос романом «Дама с камелиями», обессмертившем имя Мари.

Роман имел оглушительный успех. Дюма-сына называют защитником падших женщин, ибо он отчетливо выразил мысль, что «комедия удовольствия в жизни, увы, часто оборачивается трагедией». Его часто видят в обществе дам полусвета. Александр опустошен, его не покидает ощущение потери, разлуки это проскальзывает в его письмах, в его отношениях с женщинами. Вот тут ему на помощь приходит старый друг граф Ги де ля Тур дю Пэн.

Как-то после обеда у одной особы легкого поведения граф сказал ему:&nbsp &nbsp «Дружеское расположение к вам и мой возраст — я лет на пятнадцать старше вас — позволяют мне дать вам один совет… Мы только что отобедали у этой прелестной и остроумной девицы. У нее бывают самые разные люди, вы можете изучать тут нравы. Изучайте, но постарайтесь, чтобы вас больше не встречали в этом доме…»

Александр послушался. Но если бы он только знал, каких «заблудших созданий» ему подбросит высший свет!

Этот портрет 26-летней русской красавицы обожавший ее Франсуа Ксавье Винтерхальтер написал в 1858 году (Пензенский музей)

«Русская аристократия,- пишет Моруа,- представляла тогда в Париже нечто вроде неофициального посольства красавиц. В России царь, мужья, семьи обязывали их соблюдать определенную осторожность. В Париже они вели себя, словно сорвались с цепи». Обидные слова? Но вот одно из подтверждений. Ослепительная красавица Римская-Корсакова, которую называли «татарской Венерой», явилась на костюмированный бал к императору Наполеону III в костюме жрицы Танит, который состоял только из газовой ткани, наброшенной на прекрасное тело. Скандал не смутил дерзкую женщину, и она продолжала являть обществу «самые совершенные ноги во всей Европе».

Париж добровольно сдался красоте русских женщин. Александр не стал исключением. Его отец, Александр Дюма-старший, рассказывает в своих «беседах», как познакомился у сына с молодой женщиной «в пеньюаре из вышитого муслина, в чулках розового шелка и казанских домашних туфлях». «Ее распущенные роскошные черные волосы ниспадали до колен. Жемчуга мерцали на запястьях и в волосах…

— Знаешь, как я ее называю? — спросил Александр.- Дама с жемчугами».
Графиня попросила Александра прочитать отцу стихи, написанные накануне. Сын стеснялся читать в присутствии отца, на что графиня возразила: «Ваш отец пьет чай и не будет на вас смотреть». Он не посмел ослушаться.

    Мы ехали вчера в карете и сжимали
    В объятьях пламенных друг друга, словно мгла
    Нас разлучить могла. Печальны были дали,
    Но вечная весна, весна любви цвела.

Начало любви, а Александр уже боится зимы-разлучницы: «Зима — когда со мной не будет рядом вас».

«Дама с жемчугами», которую боялся потерять Дюма-сын, звалась графиней Лидией Нессельроде. Она была дочерью московского генерал-губернатора графа А. А. Закревского и знаменитой красавицы, «Клеопатры Невы», Аграфены Закревской.

Двадцатилетнюю Лидию выдали замуж за статского советника графа Дмитрия Нессельроде, сына государственного канцлера и министра иностранных дел Российской империи. Брак был выгоден обеим семьям, чувствами дочери не озаботились. И Лидия ответила своеобразным бунтом — уехала в Европу лечить нервы. Жила в Париже широко, весело, делая несметные долги, чем приводила в ужас семью. Даже рождение сына не изменило ее отношение к браку с Нессельроде.

Муж, естественно, развод не дал. Более того, по приказу царя — а Лидия была крестницей Николая I — она была вынуждена вернуться в Россию. В марте 1851 года Дмитрий Нессельроде увез блудную жену, которую в обществе называли «соломенной вдовой», в Москву.

Роман Лидии Нессельроде с Александром Дюма-сыном вызвал скандал. Великосветский Петербург негодовал: «Один наглый французишка осмелился компрометировать ее своими ухаживаниями…» Александр по-другому воспринимал случившееся. Он считал, что похитили его возлюбленную, и потому бросился ей вдогонку. Однако на границе с Польшей в местечке Мысловиц его остановили: таможенники получили инструкцию не пропускать Дюма-сына в Россию. На постоялом дворе он провел две недели, здесь он простился со своей любовью:

    Расцвета летнего любовь не увидала:
    Едва зажегся луч, согревший нам сердца,
    Как разлучили нас. Печально и грустно
    Мы будем врозь идти, быть может, до конца.

Они действительно более не увиделись. Но «печально и грустно» было только Дюма. Прелестная кокетка вскоре вновь оказалась в Европе. Однако не спешила встретиться с Александром. Ее перелетное сердце устремилось к новым приключениям. Дюма потрясен. Лидия казалась ему такой нежной, любящей, такой беззащитной. Его сердце ожесточилось, но при этом он оставался неисправимым идеалистом. Разрыв с Нессельроде его измучил, но ничему не научил.

Он по-прежнему мечтает найти любящую женщину. Он, с детства лишенный дома, семьи, мечтал создать эту семью. Его идеал — прямота и честность. Даже для середины XIX века это несбыточное желание. Чтобы окончательно освободиться от боли, изжить ее, Дюма пишет роман «Дама с жемчугами». Одновременно он создает драму «Диана де Лис» и пьесу «Полусвет».

Жизнь — не роман, здесь драма разворачивается по своим законам, не подвластным воле автора. И если в пьесе Дюма утверждает, что «порядочному человеку надо помешать женится на авантюристке», он клеймит адюльтер, то в жизни он «приговорен» к этому ненавистному адюльтеру.

Так уж случилось, что известие о разрыве с Лидией Нессельроде ему принесла подруга графини княгиня Надежда Нарышкина. Ее называли «сиреной с зелеными глазами». Мог ли Дюма подумать, что эта женщина станет сиреной в его судьбе. Да и знал ли он, что привело ее в Париж? Может быть, зная, он бежал ее?

Княгиня Надежда Нарышкина происходила из древнего рода баронов Кнорринг, восходящего к 1123 году. Единственный ребенок действительного статского советника Ивана Федоровича Кнорринга. Мать — Ольга Федоровна Беклешева из старинной дворянской семьи.

Необычная красота девочки, хорошее воспитание, знатность, богатство сделали Надежду Кнорринг завидной невестой. Можно сказать, ей не дали дотанцевать первый вальс. Семья не смогла отказать знатному вельможе князю Александру Григорьевичу Нарышкину.

Надежда была слишком молода, чтобы понять последствия этого брака, который превратил ее «в существо неудовлетворенное и необузданное». Не согласимся с Моруа. Неудовлетворенность — да. А необузданность — это в крови, с нею рождаются. Другое дело, обстоятельства часто способствуют ее проявлению.

Князь Нарышкин — старый, но не грозный муж. Он боготворит жену, а когда родилась дочь Ольга, счастью его не было границ.

В 1850 году княгиня блистала в московском высшем свете. Небольшого роста, с замечательными «ручками и ножками ребенка», она, по мнению председателя Цензурного комитета Евгения Феоктистова, «приковывала к себе внимание главным образом какою-то своеобразной грацией, остроумной болтовней и той самоуверенностью, которая свойственна так называемым львицам».

Бывший посол Франции в России Шарль Морни, брат Наполеона II, вспоминал о Нарышкиной как о «знатной русской даме, отличавшейся оригинальными привычками, вечно оживленной, превращающей ночь в день, проводившей время за книгами, курением и беседой в полном согласия со своим веселым характером, возбужденным и шаловливым умом».

Конец ее внешне благополучному браку с Нарышкиным положила встреча с уже известным писателем Александром Васильевичем Сухово-Кобылиным. Он имел репутацию светского льва, любил жизнь, любил женщин и как настоящий русский барин не отказывал себе в удовольствиях. У него была любовница, но кто будет считаться с этим!

.Луиза Симон-Деманш

Княгиня Надежда Ивановна знала о многолетней связи писателя с прекрасной француженкой Луизой Симон-Деманш, которая ради него приехала в Москву из Парижа. Понимала, что та ревнует. Но что ей до милой Луизы! «Шаловливый ум» княгиня искал развлечении, а тут представился случай — ну как не поиграть?! Сухово-Кобылин был во власти княгини, он был пленен ею, такой непредсказуемой, коварной, обольстительной. Он невольно позволил втянуть себя в ее опасную игру. Эта история потрясла Москву и Петербург.

…Бал удался. Разгоряченная княгиня подошла к окну. Она довольна: рядом любимый мужчина, от которого она ждет ребенка. Правда, старый Нарышкин… Что о нем думать! Нужно уехать в Париж. Ведь сбежала Лидия Нессельроде от своего Дмитрия?.. Мысль о муже испортила настроение. Надежда раздраженно повернулась к окну и прислонилась к стеклу. Ее внимание привлекла женщина в роскошной шубе, бродившая среди костров, у которых грелись кучера и лакеи. Неожиданно женщина остановилась и стала так внимательно всматриваться в окна, что Нарышкина невольно отпрянула.
Луиза… Конечно, это она.

Княгиня вновь развеселилась — ситуация показалась ей забавной. Она подозвала ничего не подозревающего Александра Васильевича и прильнула к его губам…

Труп обнаружили 9 ноября 1850 года. Женщина с перерезанным горлом. Ее не ограбили: серьги и кольца с бриллиантами были на ней.

Опознали сразу, так как московский барин Сухово-Кобылин еще накануне заявил об исчезновении своей любовницы Луизы Симон-Деманш.

Хоронили несчастную 12 ноября. Княгиня Надежда Ивановна была рядом с Александром Васильевичем. Она ни на минуту не оставляла убитого горем человека. А 9 декабря, получив разрешение на выезд, покинула Россию. Навсегда.

В убийстве обвинили писателя, который якобы приехал с бала к себе вместе с княгиней. А там разгневанная любовница сделала сцену. Он схватил канделябр… Улики указывали на него. При обыске в квартире писателя обнаружили пятна крови.

Сухово-Кобылин провел некоторое время в тюрьме, но суд оправдал его. Виновный так и не был найден.

Обе столицы бурлили, негодовали. И недоумевали: почему не была даже допрошена княгиня Нарышкина? Почему ей разрешили уехать, хотя шло следствие? «При аресте Кобылина,- вспоминал Лев Николаевич Толстой,полиция нашла письма Нарышкиной с упреками ему, что он ее бросил, и с угрозами по адресу г-жи Симон. Таким образом, и с другими возбуждающими подозрение причинами, предполагают, что убийцы были направлены Нарышкиной».

Вот с такой жуткой тайной появилась Надежда Нарышкина в Париже. А может быть, мудрый «муж зрелых лет» Нарышкин спрятал свою обожаемую и взбалмошную жену?.. Ведь она уехала с дочерью, забрав с собой все драгоценности. Тайком от мужа этого не сделаешь. Не забывайте — XIX век на дворе, а не XXI.

Андре Моруа, повествуя о жизни Ал. Дюма-сына, много (и вполне справедливо!) страниц уделяет Нарышкиной. Но ни слова о московской трагедии, ни слова о рождении в 1851 году внебрачной дочери. Ее назвали Луиза Вебер. Впоследствии Сухово-Кобылин получил императорское соизволение на удочерении девочки. В 1889 году Луиза вышла замуж за графа Исидора Фаллентена. Как тут не увидеть мистическое совпадение: в 1872 году старшая дочь Нарышкиной Ольга вышла замуж за отпрыска той же фамилии — маркиза Шарля де Тьерри Фаллентана.

Но вернемся в Париж 1852 года. Княгиня Надежда Нарышкина ведет привычный образ жизни. Ей 26 лет. Она в расцвете красоты. Она вновь жаждет любви. И находит ее — Александр Дюма-сын.

В письме к Жорж Санд он признается: «Больше всего я люблю в ней то, что она целиком и полностью женщина, от кончиков ногтей до глубины души…Это существо физически очень обольстительное — она пленяет меня изяществом линий и совершенством форм. Все нравится мне в ней: ее душистая кожа, тигриные ногти, длинные рыжеватые волосы и глаза цвета морской волны…»

Любовники счастливы, но… Она замужняя женщина, мать. Князь и слышать не хочет о разводе. Но что странно — не настаивает на возвращении жены и дочери в Россию. Вы помните, Нессельроде до царя дошел, чтобы вернуть Лидию.

Более того, Надежде Нарышкиной помогают обустроиться в Париже. Ее мать покупает недалеко от Парижа на имя мужа барона Ивана Кнорринга красивую виллу. Если вам придется быть в Люшоне, то и сегодня вы увидите «виллу Нарышкиной». В то время она называлась «Санта-Мария». Здесь с 1853 по 1859 год жили любовники и часто можно было видеть, «как на газоне и посыпанных песком дорожках перед домом играют в мяч красивый молодой человек, красивая девочка и женщина с глазами цвета морской волны». Девочка — Ольга, дочь Нарышкиной.

А Луиза? Ни слова о малышке, рожденной в 1851 году. Сюда в 1857 году приезжал Сухово-Кобылин, вышедший из тюрьмы. Увы, его не ждали

Совместная жизнь с «зеленоглазой Надин» была отнюдь не идиллией. Дюма страдал от невозможности узаконить их отношения. А судьба точно издевалась над ним. Он ратовал за крепкие семейные узы, слыл «великим моралистов». Он пишет в 1858 году обличительную пьесу «Внебрачный сын», а в 1860-м у него рождается внебрачная (!) дочь. И его дочь живет под именем Мария-Александрина-Генриетта. Того требует закон о незаконнорожденных детях. Дома девочку зовут Колет. Указано имя ее матери — Натали Лефебюр. Прошли годы, прежде чем Дюма смог удочерить собственную дочь. Только после смерти князя Нарышкина он смог жениться на Надин.

В новогоднюю ночь 31 декабря 1864 года молодые устроили праздничный ужин в честь своего бракосочетания. Очень скромный. Присутствовали Дюма-отец и узкий круг друзей.
Казалось, теперь ничто не мешает быть счастливыми. Увы! Видимо, слишком много душевных сил было потрачено на преодоление. Их совсем не осталось, чтобы быть счастливыми. Появились и новые проблемы. Мы ничего не знаем о положении Луизы в семье. Возможно, ее забрал отец, Сухово-Кобылин.

Ольга Станиславовна Потоцкая (1802-1861), жена с 1824 г. Л.А.Нарышкина.

Но вот Ольга Нарышкина. Ей 18 лет. Она красавица. Она богата, ибо мать, выйдя замуж за иностранца, по российским законам теряет титул и право наследования. Она знатна. Нарышкины в родстве с царской семьей: Наталия Кирилловна Нарышкина была матерью Петра I. Высокое положение Ольги позволяет ей занять достойное место при царском дворе.

Можно себе представить, сколько стоило сил и нервов матери и Дюма, обожавшему девушку, как свою дочь (ведь он вырастил ее), убедить Ольгу не возвращаться в Россию.
Нервы… Они, к сожалению, стали определять жизнь этой семьи. Больные нервы… И прежде-то характер Надин был не ангельским — «инфернальным», как называл его Дюма. А теперь… Дюма мечтал о сыне. Беременность жены протекала тяжело и закончилась выкидышем. Переживания г-жи Дюма обернулись для семьи адом. Ее капризы, ее плохое настроение, увядание ее красоты, безумная ревность…

Ревность Надин не звала границ, она подозревала в кокетстве любую молодую женщину, даже свою повзрослевшую дочь. Ольга была вынуждена уехать от матери. А вокруг Дюма всегда много женщин, актрис, поклонниц. В его жизни появляются женщины, жаждущие подарить ему свою любовь, но разочарованный Дюма с горечью признается: «Дружба представляется мне единственным чувством, ради которого стоит жить». Он устал.

3 мая 1867 года родилась дочь Жаннина. Рождение малышки не улучшило обстановку в семье, напротив, раздражительная и ревнивая Надин стала еще несноснее. Устраивала семейные сцены, впадала в депрессию. Девочками занимался отец. Особенно он любил Колетт.

А Надин все чаще овладевает черная тоска, природу которой не могут понять ни муж, ни врачи, ни тем более дочери. Какие видения беспокоили ее? Вряд ли все можно списывать на ее безумную ревность, как это делают биографы Дюма. А может быть, в ее воспаленном мозгу проплывали воспоминания далекой молодости, всплывал образ убиенной Симон-Деманш? Вскоре стало ясно: несчастная женщина неизлечимо больна.

В 1891 году она покидает дом мужа и переезжает к Колетт, а 2 апреля 1895 года княгиня Надежда Нарышкина скончалась. Дюма похоронил ее рядом со своей матерью на кладбище Нейли-сюр-Сен. Он пережил г-жу Дюма всего на несколько месяцев — Александр Дюма-сын умер 18 ноября 1895 года и похоронен на кладбище Монмартр. В нескольких шагах от могилы Марии Дюплесси, «дамы с камелиями».

Р.S. В конце жизни Дюма понял «трагическую неудачу своего брака с зеленоглазой княгиней» и попытался быть счастливым. Его лебединой песней стала Анриетта Ренье. Дюма навсегда запомнил одну дату: «13 апреля 1887 года — день, когда она отдалась после первого поцелуя»: «Ты неожиданно вошла в мою жизнь, дав моему идеалу самое лучезарное воплощение…»

Он женился на Анриетте меньше чем через три месяца после смерти Надин. Ему было уже 71, ему оставалась так мало. Но Любовь победила и Старость, и Смерть. Он познал наконец Счастье.

.

(0)

# # # # # #

Январь 25, 2016